Форум » СЮЖЕТ ИГРЫ, FAQ, АКЦИИ » Акция «Из приюта в Хогвартс» » Ответить

Акция «Из приюта в Хогвартс»

Лайв Хогвартс: Министерство Магии, возглавляемое пожирателем Малсибером, находит семьи магглов, в которых есть дети-волшебники. Родителям принудительно стирают память, а детей забирают в специально созданный приют для грязнокровок. Там строгие воспитатели настоятельно рекомендуют им забыть о прошлой, недостойной жизни, и приучают быть полноценной частью магического сообщества. Когда воспитаннику исполняется одиннадцать, Министерство отправляет его на учебу в Дурмстранг - ведь Хогвартс находится под контролем Сопротивления. Но, похоже, такое будущее ждет не всех. И вот вещи собраны, здание приюта осталось за спиной, но ... что это? Хогвартс? Для того, чтобы стать участником акции, достаточно выразить свое желание прямо в этой теме и заполнить анкету: 1. Имя, Фамилия (русскими буквами; только неканон) 2. Краткая биография. Просим учитывать, что в приют ваш персонаж попал в возрасте старше 8 лет. До этого он должен был проживать с родителями (бабушками, дедушками, тетями, дядями, братьями, сестрами) – магглами. В приюте персонажу объяснили, что память его родным стерли. Воспитатели приюта – строгие, но не деспотичные. Если ребенок был послушным, не хулиганил и не дрался с другими детьми, то проживание в стенах заведения было для него относительно беспроблемным – занятия, игры, прогулки на свежем воздухе, здоровое питание. Но, конечно, были и трудные дети – они перечили взрослым, пытались устроить побег, нарушали режим – такого воспитанника ждали строгие меры дисциплинарного воздействия – проживание в изоляторе, лишение прогулок и игрушек. Также в биографии вы можете описать, какими были взаимоотношения вашего персонажа с другими детьми. Держался ли он в стороне ото всех или был мишенью для насмешек, а может, наоборот – постоянно дрался, защищая других учеников?

Ответов - 16, стр: 1 2 All

Алан Уэйт: 1. Алан Уэйт 2. Родился в Лондоне. Семья не считалась состоятельной, хотя отец происходил из приличного, зажиточного рода. Но для того, чтобы не отказывать себе в радостях жизни и вдобавок откладывать средства на престижное обучение единственного сына, родителям приходилось много работать. Отца Алан почти не видел: тот уходил на службу в то время, когда ребенок вставал, и возвращался, когда ему пора было ложиться в кровать. С матерью удавалось проводить больше времени. Маргарет, наполовину француженка (и поговаривали, что рождена она была вовсе не в законном браке, - впрочем, это не так уж и важно в наш просвещенный век), души не чаяла в единственном сыне. Несмотря на происхождение - а, может, благодаря ему, ведь истории своей семьи по этой ветви мальчик никогда не слышал, - она прекрасно владела классическим английским, с раннего возраста читала Алану книги, и очень рано научила читать его самого. В пять лет ребенок уже самостоятельно разбирался с несложными текстами, а к семи мог читать почти все, до чего дотягивались руки. С другом Чарльзом, живущим по соседству, они играли в приключения по книжным историям, о которых рассказывал Алан. И - удивительное дело! - другу казалось, что мушкетерские плащи и шпаги, доспехи рыцарей Круглого Стола, кольчуги и мечи нарнийских воинов - все было по-настоящему, когда они играли вдвоем. Соседям тоже, бывало, мерещилось невиданное: то оживали и бродили ночью по участку садовые фигурки гномы, то у одной пожилой леди, по ее словам, (и эту историю обсуждали всей улицей) кролик в цилиндре и перчатках украл часы - притом не наручные или карманные, а обычный будильник из супермаркета. Летом, Алану исполнилось тогда девять лет, они с Чарльзом дали друг другу клятву в вечной дружбе, как рыцари прошлого. Товарищи договорились отправиться на битву с драконом: "...который точно завелся тут на пустыре, я знаю", - говорил Алан. Но на следующий день, когда родители ушли на службу, за мальчиком приехали на скромном белом фургончике неизвестные люди, которых, казалось, кроме него никто не замечал. - Пойдем, - говорила благопристойно-чопорная пожилая дама с гладко зачесанными назад волосами, - мы станем учить тебя магии, как ты того заслужил. Растерявшийся Алан кивнул и последовал за ней к машине, но в последний момент вдруг вырвал руку из руки дамы, увидев на дорожке у соседнего дома своего друга. - Он не видит тебя, - предупредила женщина. Мальчик не поверил, крикнул Чарльзу - но тот даже головы не повернул. Попав в приют, Алан на удивление быстро поверил в реальность происходящего, хотя и рыдал ночами в подушку, как и другие дети. Дважды он планировал побег - и дважды его ловили и строго наказывали. Притом он пытался учиться всему, чему его учили, и учился очень хорошо. Урывками он собирал знания, где мог, читал все, что попадалось, забираясь тайком и в запретные для воспитанников уголки библиотеки, рассчитывая однажды все-таки сбежать, разыскать маму, папу и Чарльза, снять с них заклятие забвения и уехать вместе с ними далеко, например, в Америку. Некоторые дети из числа тихих, забитых мечтателей, стали в приюте верными друзьями Алана, а он никогда не рассказывал воспитателям о том, кто разделял с ним его приключения и шалости, когда попадался на них один. Среди взрослых мальчик считался неконтактным и недоверчивым, склонным к нарушению устава. И вправду, он никому из них не доверял.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мистер Уэйт. Очень убедительная биография. Вы приняты. Ваш следующий шаг сейчас - школьная форма.

Аша Cалливан: 1. Аша Салливан|Asha Sullivan 2. Давайте ненадолго перенесёмся в самое сердце изумрудной Ирландии - Дублин. И заглянем на одну из улиц, где в доме номер 7, на верхнем этаже, расположившемся под самой крышей, проживает семья Салливан. Три года назад, ощутив острую потребность сменить место жительства, Салливаны перебрались из маленького пригорода в столицу. Впрочем, перемены так и не смогли унять внезапно родившуюся необъяснимую пустоту в сердце каждого из членов семьи. А теперь немного отмотаем время назад и отправимся в Брей, где море с шумом разбивалось о скалистый берег, а жителей города по утрам будили не петухи, а крикливые чайки. Здесь свое счастливое детство провела Салли, любившая капризное море Ирландии как никто другой. Когда летнее солнце согревало Брей, она каждое утро наперегонки с местными мальчишками неслась к прибрежным скалам и с счастливым визгом совершала полет в воду, а после сидела на берегу, выуживая из волос водоросли и мелкие ракушки. Салли под шумок воровала яблоки у тетушки Энн, торговавшей на городском рынке, а взамен выгуливала и выхаживала пса, когда тетушка Энн лежала дома, укутав больные ноги в плед. Салли отправлялась на рыбалку вместе с отцом в открытое море, крепко прижимая под курткой к груди пакет с бутербродами, чтобы те не остыли, пока отец управляет их небольшим судном. Здесь же, в городе Брей, жила девочка по прозвищу Робин, любимая дочь своих родителей, разбалованная нежностью матери и вниманием отца. Робин, вечера проводившая за книгами и до безумия любившая истории местных жителей. Каждый из них хранил столько знаний, полученных за всю свою жизнь, что Робин считала своим долгом - собрать их одну за другой словно жемчужины. А ещё она была жуткой мечтательницей, перед сном представляя себя великим путешественником, покоряющим не открытые никем до неё миры. А ещё была Аша, по праздникам носившая накрахмаленные платья и белые носочки, помогавшая бабушке на кухне и покорявшая гостей своими неуклюжими, но от этого не менее милыми, попытками станцевать ирландский степ. Если вы решили, что это три разных человека, спешу вас разубедить: всё это - Аша Салливан, дочь Райна и Иды Салливан, в восьмилетнем возрасте в одночасье оказавшаяся в чужой и холодной Англии. Вместо радушного приема - неприветливые стены приюта и безэмоциональный голос одного из воспитателей, поставивший девочку перед фактом того, что она волшебница, а её родители - магглы, недостойные права на воспитание такого особенного ребенка. В то, что она и окружающие её чужие люди - волшебники, Аша поверила сразу. Иначе она никак не могла объяснить себе то, что не помнила, как и когда попала в приют. С тоской по дому и семье дети справлялись по разному - кто-то плакал, кто-то не прекращал попыток сбежать, несмотря на следовавшие за этим наказания, особо агрессивные старались причинить физическую боль своим воспитателям. Аша же примкнула к молчаливым и наиболее эмоционально-стабильным детям. С ними было безопаснее всего. От прежней живости и вечной непоседливости, казалось, не осталось и следа. В тайне восхищаясь ребятами, которые бунтовали и не оставляли своих попыток насолить тем, кто разлучил их с семьями, для себя девочка выбрала другую линию поведения - она стала такой, какой её хотели видеть. Послушной, прилежной, не задающей лишних вопросов и не доставляющей проблем. Но с внезапной потерей Аша не смирилась. Просто ей так было проще. Жадно впитывая знания о волшебной мире, она лелеяла в себе надежду найти родителей и снять с них заклятие забвения, когда удастся выбраться из приюта. Надежды оказались вовсе не пустыми. С чемоданом в руках, испытывая что-то, похожее на воодушевление, Аша ехала в новое место. Вот только, кажется, это был не обещанный Дурмстранг.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мисс Салливан. Отличное начало. Ваш следующий шаг - школьная форма. Удачи в Хогвартсе!

Джесси Кроу: Имя: Джесси Кроу Краткая биография: В очень маленькой деревушке, вдали от широкополосных трасс, за несколькими километрами грунтовой дороги, жила большая, но не очень дружная семья. Том Кроу и его жена Берта Кроу. И было у них четверо детей, трое из которых были их собственными, а четвертого они звали своим племянником. Этим четвертым, почти что самым старшим, и был Джесси. Своих родных отца и мать он не знал, но тетя и дядя говорили, что те были наркоманами и умерли от передозировки. А они, такие хорошие и добрые взяли к себе мальчишку. И теперь он должен быть им благодарен по гроб жизни. И Джесси был благодарен, хоть ему и приходилось донашивать одежду за своим старшим кузеном. Но и другим детям приходилось донашивать его одежду, потому что денег в семье было очень и очень мало. Жили они за счет фермерского хозяйства, но делец из Тома был просто отвратительным, поэтому в семье иногда не хватало денег даже на основные нужды. Особо Джесси никто не любил. Друзей у него не было, потому что их дом находился слишком далеко от любого своего соседа, да и детей в округе, кроме как в семье Кроу, что-то не наблюдалось. А кузены и кузина предпочитали либо не замечать Джесси, либо использовать его в качестве игрушки или того, на кого можно спихнуть свои темные детские делишки. Мокрая кровать? Это дело рук Джесси. Куча надкушенных яблок? Конечно, это Джесси. Собака отравилась и сдохла? Во всем виноват Джесси. Мальчишку часто наказывали за чужую вину, но он особо и не сопротивлялся. Ему с самого младенчества практически вдолбили, что он в этом доме никто и звать его никак. Поэтому, большую часть времени, он либо присматривал за младшими членами семьи, либо помогал кузену и его родителям по дому. Но все изменилось, когда Джесси исполнилось семь лет. Тогда разразился страшный ураган и река, протекавшая почти у самого дома, впервые за два века вышла из берегов, затопив близлежащие угодья. Пострадал и дом Кроу. Настолько сильно, что обвалился. Том Кроу и его жена Берта погибли. Дети были отправлены в приют, но очень скоро их оттуда забрали родственники. Вернее, забрали всех, кроме Джесси, потому что тот не был родственником этих родственников. Те вообще не знали о существовании еще одного ребенка, о котором Берта и Том как-то позабыли им рассказать. Проводив своих кузенов в добрый путь, Джесси остался в приюте один. И это было неплохое время. Его научили писать, читать. Он постепенно, очень медленно, но учился общаться с другими детьми. Ему нравилось, что на столе всегда много разной вкусной еды, а в ванной горячая вода. Друзей, правда, у мальчишки так и не появилось. Он особо никому не доверял, вечно ожидая тычков и подстав, на которые были горазды в его семье. Однако, как не хорошо было в приюте, спустя какое-то время после того, как Джесси исполнилось восемь лет, его перевели в другой приют. Приют для особенных детей, как ему сказал мужчина, который его забирал. В нем тоже было неплохо, вот только все было гораздо строже. Но Джесси было не привыкать. Он выполнял правила, выполнял приказы, все, что ему говорили, он старательно послушно исполнял. Он привык к подобному. А потому очень скоро он, когда немного подрос, взял своего рода шефство над младшими товарищами. Испуганные, не знающие, что происходит, они часто делали ошибки, а Джесси их покрывал, брал всю вину на себя. Ему не хотелось, чтобы их наказывали, потому что они не привыкли к этому и очень боялись наказания. Джесси наказания не боялся. Он уже привык. В конце концов, ребята в приюте смекнули, что козел отпущения сам к ним в руки попросился и с тех пор Кроу не приходилось никого покрывать. Всю вину и так сваливали на него, хотел он того или нет. Зато в карцере всегда можно было полежать в тишине и просто подумать о том, насколько волшебный мир в его представлении отличается от того, которым он является на самом деле.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мистер Кроу. Спасибо, хорошая история. Вы приняты. Сейчас Вас ждет школьная форма.

Чак Кинг: 1. Чак Кинг 2. Детство Чака было счастливым, несмотря на то, что он был единственным приемным ребёнком на мили вокруг. Жил мальчишка в Лондоне со своими родителями Энди и Маргарет Кингами. Они долго пытались завести ребёнка, но когда отчаялись, друг семьи предложил им усыновить мальчика, которого доставили в приют в неожиданно прекрасном состоянии здоровья, ухоженного и хорошо одетого. Кинги решились на этот шаг и ни разу не пожалели. Мальчик оказался не просто здоровым, а ещё и активным, улыбчивым, легко идущим на контакт. Какого ещё сына можно желать, если не такого? Что интересно, через пару лет после усыновления у пары родилась дочь. Но Чак все равно был единственным сыном, которого любили уж точно не меньше единокровной Лиззи. Мальчик и правда чересчур активничал. Он был везде и всегда, где могло происходить что-то интересное. Любознательность и желание всё потрогать, повертеть, а иногда и сломать или разобрать, у него в крови. Чак был достаточно амбициозным и дружелюбным ребенком, но не всегда деликатным. Он без зазрения совести дергал девчонок за косички, рисовал им на портфелях рожицы неотмываемыми фломастерами и вообще делал, что хотел. Его ловили, наказывали, но не сильно помогало. Несмотря на хулиганский нрав, мальчик любил учиться, и, наверное, из-за успехов в школе его не спешили отчислять или серьезно наказывать. Как можно наказать человека, который опережает почти всех одноклассников по среднему баллу и является для школы, по сути, манной небесной при написании любых отчетов? Не сказать, чтобы Чак любил издеваться над одноклассниками или шутить очень зло, поэтому на него, в общем-то, не так уж сильно обижались. У него были друзья, которых не отпугивал его острый язык и которые могли сказануть что похлеще. Все бы хорошо, и стал бы Чарльз Кинг очередным мэром Лондона, но... Всегда есть это противное «но», от которого замирает сердце, а в голове проносится миллион неприятных предположений, правда? Однажды к ним в дом заявился странно одетый человек, стер память приемным родителям Чака и его сестре. Растрепанному заспанному Чаку (незнакомец додумался заявиться в воскресное утро) было сказано, что у него начинается новая жизнь. Парень, конечно, в этот бред не поверил, сопротивлялся, пинался, кричал и звал родителей, но те так и не пришли его спасти. Так мальчика забрали в треклятый приют. В приюте Чак слетел с катушек. Сначала он по-хорошему просил взрослых, которых видел, отпустить его домой. Он был готов пообещать им что угодно. Пылко убеждал в том, что у него есть родители, и в приюте ему делать нечего! Но его никто не слушал, а за лишнюю болтовню сурово наказывали. Потом он какое-то время грустил, но Чак не был бы Чаком, если бы его так просто можно было сломать. Он принципиально бойкотировал занятия, а все новые знания применял во всевозможных каверзах. Почти всегда он сидел в «одиночке», где матрас лежал прямо на полу, вместо обеда и ужина давали противную кашу и резиновый кусок мяса, а еще заставляли учить куда больше всего, чтобы выйти наружу. Чак страдал от отсутствия общения со сверстниками, скучал по родителям, сестре, старой жизни, но никому этого не показывал. Для всех он был всегда своим, никого не сдавал и ни над кем не издевался, но и в обиду себя не давал. Его шалости дошли до того, что пострадал один из учителей. Тогда сам директор приюта вызвал мальчика к себе и сказал, что его родители и сестра погибли, и он никогда не сможет к ним вернуться. И лучше бы ему начать слушаться, если он хочет чего-то добиться в жизни. Чего-то большего, чем быть среднестатистическим магглом-неудачником. Чак ни на минуту не поверил директору, но слишком уж активно чудить перестал. Мозг у него все-таки работал. Он понял, что так просто его не отпустят, еще и память сотрут о семье и прошлой жизни или посадят в тюрьму, про которую рассказывали на уроках. Он уже знал, что следующий шаг для него — волшебная школа. А значит, надо всеми правдами и неправдами туда попасть, и пытаться сбежать уже оттуда. Или выучиться как следует и показать всем этим гадам, что нельзя так поступать с детьми.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мистер Кинг. Вы приняты. Ваш следующий шаг сейчас - школьная форма. Там Вам помогут сориентироваться в дальнейшем.

Закери Дэйри-Виш: 1. Закери Дэйри-Виш 2. Зак родился и прожил первые шесть лет своей жизни в небольшой деревушке на Острове Мэн. С пяти лет он ходил на уроки в местную школу, был лучшим другом самого популярного мальчишки, и они замечательно проводили время, строя домики на деревьях и исследуя заброшенные дома. У Зака не много воспоминаний об этом периоде своей жизни, но все они - радостные, счастливые. Но уже в шесть лет начинаются не самые радужные воспоминания. Родители Зака, Джордж Дэйри и Лидия Виш, развелись, и Зак с мамой и младшей сестрой переехали в Лондон, в то время как старший брат Зака, Джордж-младший, остался с отцом. В Лондоне все было хуже, чем в деревне. Матери пришлось больше работать, сестренка заболела, Зака дразнили в школе из-за его дефектов речи и того, что он читал по слогам. Два года он провел в этой школе и думал, что будет учиться там и дальше, но получилось по-другому. Август Зак проводил с отцом, братом и своими старыми друзьями на Острове Мэн, и это определенно было его любимое время в году, даже лучше Рождества. Но в один из последних дней лета его забрали странные люди, не дав ему даже ни с кем попрощаться. И он попал в приют. Пришлось поверить, что волшебники есть, но совсем не добрые. Но этот приют для волшебников был немного лучше его предыдущей школы, здесь все были такими же, как он, и никто над ним не смеялся, и он подружился с местным самым крутым парнем, они вместе прогуливали уроки, дергали за косички девчонок и хотели сбежать, потому что точно не хотели учиться в дурацком Дурмстранге. Но ничего не получилось. Днем раньше в Дурмстранг отправился друг Зака, а теперь и он сам попал... куда-то.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мистер Дэйри-Виш, Вы приняты. Ваш следующий шаг - школьная форма. Там Вам помогут сориентироваться в дальнейшем.

Сван Элески: Сван Элески Сван родился в Норвегии и первые свои годы прожил там с родителями и сестренкой (младше него на четыре года). У отца был бизнес, не то чтобы большой, но денег хватало. Вскоре наступил кризис, семья стала затягивать ремни потуже; потом умерла от голода и холода малютка сестра, за ней отец, и тогда мама (англичанка, в девичестве Рэтт) увезла шестилетнего Свана в Британию, в дом своих родителей. Бабушка и дедушка изначально были против переезда дочери в Норвегию за мужем, а потому отнеслись к ее истории и возвращению прохладно, как и к ребенку. Мать устроилась на работу, стала пропадать сутками, но по-прежнему оставалась единственным человеком в доме, заботившимся о Сване. Сван субтильный, тихий и немного замкнутый. Когда ему было три года и возникла сложность с тратой куда-нибудь копящейся энергии (беситься просто так мальчику совсем не хотелось), он как-то попал на выступление профессиональных фигуристов - и увлекся настолько, что его записали в школу фигурного катания. В Британии такую для него тоже нашли. Энергия мальчика находила выход с лихвой, и магические выбросы случались очень и очень редко. Однажды, возвращаясь с тренировки поздно вечером, Сван встретил у своего дома взрослого мужчину, который явно искал с ним встречи. Тот попытался забрать мальчика, но встретил отчаянное сопротивление: внешне Сван хрупкий, тоненький, а мышцы благодаря шести годам фигурного катания - просто кремень. Он смог вырваться и убежать в дом, но собственная мать возмущенно выгнала его, заявив, что сына у нее никогда не было, да и вообще замуж она не выходила и ни в какой Норвегии не была. Мальчик был растерян, сломлен и позволил увезти себя в приют. Друзей у него в маггловском детстве не было: в Норвегии он учился на дому, ибо деньги позволяли до поры; в Британии он пошел в государственную школу, где на него мало обращали внимания; в британской школе фигурного катания новичок делал большие успехи и обзавелся разве что завистниками. В приюте же появились товарищи, даже можно сказать, что между ними завязалась дружба... Но никакими силами нельзя было заставить Свана совершить две вещи: пересилить стремление к душевному покою и отказаться от коньков. Свану была по душе идея с Дурмстрангом: там снег, лед. Коньки он не собирался оставлять в приюте никоим образом, даже во время покупок к школе уговорил особо лояльного к спокойным ребятам воспитателя купить ему раздвижные - ведь он растет. Он ожидал по прибытии в волшебную школу увидеть тонкий слой снега, изморозь на ветках, холодные серо-сине-белые краски начинающегося снежного периода... ...А увидел осенние ярко-оранжевые, желтые и красные тона начала осени, озеро с еще теплой водой, зеленую траву и ливни Хогвартса.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мистер Элески. Вы приняты. С одной ремаркой: трудно представить себе, чтобы в описываемое время в Норвегии представители среднего класса начали умирать от голода и холода. Вероятно, они чем-то заболели? Ваш следующий шаг сейчас - школьная форма. Там вам помогут сориентироваться в дальнейшем.

Велари Аланнис: 1. Велари Аланнис 2. «Никогда не протягивай руку чужим, Велли, они могут потянуть ее на себя, а затем схватить тебя за шею»,- любил говорить ее старший брат, ласково проводя пальцем по лицу девочки, очерчивая острые скулы, спускаясь вниз и переходя на ту самую шею. Шейм был странным, его советы всегда попахивали черным юмором, но Велари знала – тот никогда не врет. Она слабо понимала всю серьезность его слов, все то безумие и жестокость, что порой за ними скрывались, в силу своего возраста, однако ни разу не задавала вопросов ни ему, ни родителям, особенно последним. Это было только между ними, то личное, что она не доверила бы никому. Вел любила брата, любила больше вечно занятых родителей, которых она видела лишь по праздникам, больше подарков на рождество и больше фисташкового мороженого. Шейм был ее личным богом, учителем, чьи наставления всегда звучали в голове, пусть она и не понимала часть из них. «Выгрызай себе свободу, если потребуется, солнышко, но помни, что обезумевшего зверя легче пристрелить»,- звучало в ее голове, когда, открыв солнечным днем глаза, она увидела равнодушно серые стены приюта и каменные лица воспитателей. Ей было девять, всего лишь девять лет, когда добрые сказки про волшебство и милых фей потеряли свою прелесть и изменились под влиянием жестокой реальности. Велари ненавидела магию, она возненавидела ее с того самого момента, когда ей объяснили ее место. Когда стальной голос воспитателя на ее очередные крики имени брата забил последние гвозди в крышку ее личного гроба – Шейма больше не будет, он ее не помнит. Она тогда проплакала всю ночь, сначала ревела навзрыд, а под утро, когда не было сил, лишь всхлипывала, лелея свое личное горе. Было все равно на родителей, на друзей из двора, она скорбела по брату, по единственному человеку, которому было не все равно на нее, который был всегда рядом. Вел воспроизводила в голове все, что их связывало, пряча воспоминания в небольшую коробку в своем сердце, запирая на тысячу замочков, чтобы не болело так внутри, где сердце. Она ненавидела всех, в ком была хотя бы частичка магии, и себя в том числе – за то, что протянула руку женщине, которая разделила ее жизнь на до и после. Она видела ее в стенах приюта, когда та приводила новых детей, и еле держалась, чтобы не кинуться на нее, не схватить любую рядом лежащую тяжелую вещь. Она обещала себе отомстить ей, причинить ей такую же боль, но все это оставалось на потом. Велари не была глупой, она помнила наставления брата, прокручивала их в голове, успокаиваясь только этим. Каждый вечер перед сном она представляла, как вернет память Шейму и навсегда уйдет из магического мира, а потом найдет способ уничтожить его до последнего камушка. Жизнь в приюте была обычной. Ее не трогали, никого не трогала и она. Велари окидывала презрением тех ребят, что с восторгом обсуждали новый для них мир, жалела тех, кто раз за разом проводил ночи в изоляторе, и с понимаем относилась к другим – равнодушным, спокойным детям, к которым причисляла себя. Она знала, что покинет эти стены в одиннадцать. Да, одна тюрьма сменится другой – некоей школой магии Дурмстранг, но там вроде как была огромная библиотека и сама школа специализировалась на темной магии, включающую в себя, наверняка, множество опасных ритуалов, способных унести ни одну жизнь. И Велари знает, какие книги постарается найти, но для этого надо сначала изучить ненавистное волшебство, достичь в ней своих высот, а уже потом строить планы мести. Зная оружие врага, легче его победить.

Лайв Хогвартс: Добрый день, мисс Аланнис. Вы приняты. Ваш следующий шаг сейчас - школьная форма. Там вам помогут сориентироваться в дальнейшем.

Кассандра Янг: 1. Кассандра Янг 2. В тот день всё перевернулось. В тот день любимая мамина доченька Касси поняла, что как раньше уже никогда не будет. Не будет этих маминых тёплых губ на щеках перед сном, не будет тихих перешёптываний со старшей сестрой Сицилией, когда выключается свет, не будет весёлых утренних семейных завтраков.. В тот день она поняла, что это конец тихому маленькому счастью семьи Янг. Она не понимала, почему за ней пришли чужие люди. Почему мама так горько плакала, гладя по голове ничего не понимающую Касси, и ласково шептала ей на ухо, что всё будет хорошо, чтобы та всегда была доброй, весёлой, и много-много других, вроде как олицетворяющих её, прилагательных. Говорила ей слушаться этих чужих людей. Говорила, говорила, говорила... - Мамочка, не плачь. Я очень люблю вас с Сици, - белобрысая малышка печально улыбнулась и нехотя протянула свою маленькую ладошку пришедшей за ней чужой тёте. Касси не станет её слушать. Не станет её любить. Эта женщина ей никто. "И сто процентов, она не умеет готовить вкусные завтраки," - мысленно подвела итог голубоглазая девочка, ступая за порог дома. Кассандра быстро привыкла к "чужим" порядкам. Когда ей сказали, что семья Янг теперь и не вспомнит о ней, малышка не расплакалась. Не стала устраивать истерик. Она просто ещё больше стала замыкаться. Молчать. Нередко этот гордый бунт выходил ей боком, и она лишалась своей драгоценной игрушки в виде полосатого кота Джерри, которого ей подарила мама и которого она старалась не выпускать из рук ни на секунду. А однажды и вовсе попала в холодный и мрачный изолятор за то, что ударила рыжего и противного Уилборна, который смеялся над ней с каким-то другом. Ну как, ударила.. Толкнула в спину. Но так как тот не ожидал, что Касс услышит его шуточки и даст отпор, неудачно угодил прямо на пол и вывернул свою злополучную руку. Чтоб его! Больше она старалась не вступать в конфликты с другими ребятами, но и слишком близко не решалась никого подпускать, а то мало ли. Ей не было дела до тех, кого обижали. Или кто обижал. Главной ею целью было просто дождаться, когда ей исполнится 11 лет. Может быть там всё будет по-другому?



полная версия страницы